Каменный великан - Джеймс Блэйлок Страница 54
Каменный великан - Джеймс Блэйлок читать онлайн бесплатно
Глухое безмолвие дня сменилось неестественно громким шумом вечера. Вроде бы над деревней разносились самые обычные и привычные звуки – но только вот хлопанье ставен, приветственные возгласы, скрип тележных колес и несмазанных дверных петель, бренчание расстроенного пианино в трактире и шорох ветвей на ветру звучали несколько странно. Все звуки слышались на удивление ясно и отчетливо, и Эскаргот сразу мог точно определить природу каждого. Вот ржание невидимой лошади, вот хруст гравия под ногами незримого прохожего. Он невольно вспомнил далекие дни, когда Бизл ставил спектакль в ратуше и он, Эскаргот, в угоду жене взялся сопровождать сие театральное действо шумовыми эффектами – сначала ударять по листу кровельного железа, изображая раскат грома, потом выстукивать на доске барабанную дробь дождевых капель. Эти разрозненные звуки не походили на шум настоящей грозы, но являлись своего рода попыткой одурачить публику, готовую поверить в реальность происходящего на сцене. Шумы, сейчас раздававшиеся вокруг, странным образом напоминали звуковое сопровождение спектакля, словно были вовсе не настоящими звуками, а порождениями колдовских чар, возникавшими поочередно, одно за другим, и не сливавшимися в один нестройный многоголосый гул, как бывает в действительности.
Эскаргот бочком пробирался по улице, то и дело опасливо оглядываясь назад и настороженно всматриваясь вперед. В одном окне он увидел семью, собравшуюся за накрытым столом, и из освещенного окна так явственно потянуло запахом жареного мяса и так отчетливо послышался счастливый смех, словно в нем не было стекла. В другом окне Эскаргот увидел гостиную с горящим камином и бессчетными полками книг за стеклянными дверцами книжного шкафа. Он видел затылок мужчины, удобно расположившегося с толстым томом в руках в мягком кресле, рядом с которым стояла на столике полупустая кружка пива. Из другого домика – белоснежного, со сдвоенными окнами – доносились веселые крики го меньшей мере дюжины кутил. Эскаргот видел, как они оживленно ходят взад-вперед по столовой зале, наливая в бокалы горячий пунш из деревянной чаши.
Из всех окон лился серебристый свет, подобный лунному и непохожий на мягкое желтое сияние газовых ламп и свечей, хотя Эскаргот внезапно осознал, что его воспоминания об уютных, хорошо освещенных домах потускнели, побледнели, словно он должен был совершить долгое путешествие по коридорам памяти, чтобы вызвать в воображении хотя бы мимолетный образ такого дома. Собственный дом виделся Эскарготу словно в тумане, сгустившемся в накрытом тенью уголке сознания, и он никак не мог навести на картину резкость, сколько ни щурился.
Однако он постарался. Там была кухня, где возле квадратного окна в эркере стоял стол, сколоченный из промасленных сосновых досок, и диванчик, обитый… чем же?.. колеей?.. или твидом? Кожей. Надо просто вспомнить, как выглядит обивка. Эскаргот крепко зажмурил глаза и напрягся. Он вдруг почувствовал крайнюю необходимость вспомнить. Темная кожа грубой выделки. Он самолично обил диванчик куском кожи, вырезанным из коровьей шкуры, которую купил у одного дубильщика в Монмоте. Он оставил на нем тавро – круг с изображением луны, – хотя кожа вокруг него растянулась и истончилась. Да, точно. Теперь он видел кухонный диванчик, маячивший в самой глубине памяти, подобный единственному предмету обстановки в совершенно пустом доме. В нем чудилось что-то странное, в этом диванчике у окна. Внезапно Эскаргот увидел его совершенно отчетливо, словно снял очки с запотевшими стеклами. Кожаная обивка, покрытая плесенью и пятнами, была сшита из маленьких лоскутков – из шкурок летучих мышей с головами, как куртка короля гоблинов.
Эскаргот потряс головой и бессильно привалился спиной к стволу дерева. Он поморгал, прогоняя видение. Неожиданно в воображении у него нарисовался король гоблинов, восседающий на диванчике и обгладывающий кость. Потом ужасное лицо, возникшее перед его мысленным взором, растаяло в ночной темноте. Эскаргот вдруг понял, что не помнит толком, стояла ли кухонная плита напротив кладовой и хранились ли буханки хлеба в выдвижном ящике буфета или в хлебнице. Похоже, и там, и там. Он смутно помнил запах выдвижного ящика, на дне которого всегда валялись крошки, и аромат свежих буханок, купленных утром у пекаря. Но он не помнил, как все это выглядит, а равно не помнил, как выглядит собрание сочинений Смитерса, выстроенное в ряд на книжной полке, или коллекция трубок из сорока шести экземпляров. Наверное, теперь их курит Стоувер.
Он подумал о маленькой Энни, но ее лицо расплывалось в тумане, как и все остальное, и на какой-то миг Эскарготу показалось, что он задохнется от напряжения в отчаянной попытке воскресить в памяти образ дочери. На мгновение он увидел малышку – она улыбалась, играла уголком своего одеяльца и смотрела на него ясным взором, не видящим в нем никаких слабостей и недостатков. Потом она исчезла, словно унесенная незримой рукой, и Эскаргот остался стоять на залитой призрачным светом улице, снова прислушиваясь к разрозненным ночным звукам, за которыми он различал пронзительный писк летучих мышей, такой слабый и далекий, что почти уже нереальный; приглушенный расстоянием звон, похожий на удары медных гонгов в руках веселящихся гоблинов; и размеренные вздохи ветра высоко в небе, очень уж похожие на ровное дыхание спящей земли.
Эскаргот снова потряс головой в попытке рассеять туман в ней и резко повернулся, испугавшись вдруг, что некое существо притаилось в темноте, выжидая удобного момента, чтобы прыгнуть на него. Но он не увидел ничего, кроме уходящей вдаль улицы, которая, казалось, тянулась на большее количество кварталов, чем он уже прошел. Из труб домов бешено валил дым, поднимаясь в звездное небо клубами, похожими на пляшущих призраков. Окна позади светились тускло, словно там только-только начали зажигать светильники, но на глазах у Эскаргота они становились все ярче и ярче, покуда не загорелись неестественным, ослепительным огнем, словно зеркала, отражающие солнечные лучи. Поворачиваясь то в одну сторону, то в другую, Эскаргот обнаружил, что огни у него за спиной неизменно тускнеют, а вместе с ними слабеют и все звуки. Вот бренчание пианино растворилось в тишине, обратившись в глухое позвякивание, очень похожее на стук капель о дно кастрюли, стоящей в раковине; а вот веселый смех гуляк в доме, мимо которого он прошел минуту назад, возобновился с новой силой, словно кто-то там предложил вернуться к распитию пунша после особенно длинного и скучного анекдота.
Эскаргот вышел на дорогу, сильно сомневаясь в здравости своего рассудка. Он был уверен, что прошел не более одного-двух кварталов, но огни фермерского дома, стоявшего на самом краю деревни, теперь казались далекими, как луна. Он повернулся и еще раз пристально посмотрел в конец длинной улицы. Пианино снова громко забренчало, но у Эскаргота возникло такое ощущение, будто сейчас он находится ничуть не ближе к таверне, чем находился пятнадцатью минутами раньше, когда впервые услышал эти звуки, стоя на дороге у реки.
В лавке, возле которой он оказался, Эскарготу почудилось что-то знакомое. Она была закрыта на ночь, и он ничего не смог рассмотреть за пыльными темными окнами, сколько ни щурился. Но дощатый тротуар, на котором он стоял… он ходил по нему и прежде. Эскаргот стер рукавом пыль, толстым слоем лежавшую на стекле, и прочитал следующие слова: «Мануфактура и товары повседневного спроса Бизла». Он растерянно поморгал, впав в совершенное замешательство. Через шесть домов отсюда находилась таверна Стоувера. А дальше возвышалось здание ратуши, горящее огнями, словно рождественский пирог. Эскаргот слышал глупый раскатистый хохот мэра Бэстейбла и стук пивных кружек о деревянные столы. В воздухе ощущались запахи пива, шоколада и тушеной баранины, приправленной шалфеем. А над всем этим – проникая в самое существо Эскаргота, словно вода, впитывающаяся в песок высохшего речного русла, – витал божественный аромат пирогов, охлаждавшихся на подоконниках. Запах корицы, мускатного ореха, имбиря, печеных яблок и масляных сдобных корочек внезапно нахлынул волной, которая покатилась вниз по отлогому склону невысокого холма над рекой. На вершине холма стоял домик, приветливо подмигивающий горящими окнами; там ярко горел камин и звенел детский смех, далеко разносящийся в прохладном вечернем воздухе.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии