Мой дядюшка Освальд - Роальд Даль Страница 39
Мой дядюшка Освальд - Роальд Даль читать онлайн бесплатно
— Красивым молодым мужчиной.
— И ты дашь ему жучиный порошок?
— Двойную дозу, — сказала Ясмин.
— Не слишком ли это рискованно? Не забывай, что сделала двойная доза со стариком Уорсли.
— Вот в таком виде он мне и нужен, — сказала Ясмин. — Я хочу, чтобы он ополоумел.
— Не будешь ли ты так добра в точности рассказать, что собралась делать?
— Освальд, к чему столько вопросов? Мсье Пруст — вполне законная добыча. Он типичнейший клоун, вот я и буду относиться к нему как к клоуну.
— В общем-то, он не клоун, — сказал я, — не клоун, а гений. Но булавку ты все равно бери. Королевскую булавку. Ту, что побывала в заднице короля Испании.
— С мясницким ножом в руке я бы чувствовала себя гораздо спокойнее.
Мы провели несколько следующих дней, превращая Ясмин в мальчика. Мы сказали портному, куаферу и сапожникам, что готовимся к большому карнавалу, и те зашлись энтузиазмом. Просто удивительно, что делает с лицом хороший парик. С момента, когда косметика была стерта, а парик надет, Ясмин превратилась в мужчину. Мы выбрали чуть женственные светло-серые брюки, голубую рубашку, синий галстук, шелковую жилетку в цветочек и бежевую куртку. Ботинки были спортивного типа, коричнево-белые, а мягкая, табачного цвета шляпа имела широченные поля. Гордые изгибы грудей мы замаскировали, туго перебинтовав ее широким толстым бинтом. Для маскировки голоса я научил ее говорить мягким шепотком, и я же тщательно прорепетировал, что она скажет Селесте, когда та откроет дверь, и что мсье Прусту, когда предстанет пред его не очень светлыми очами.
Через неделю все было готово. Ясмин так мне и не сказала, как намерена поступить, чтобы не дать инвертировать себя в истинно прустовской манере. Да я ее больше и не расспрашивал. Я был счастлив уже тем, что она согласилась взять его на себя.
Мы решили, что она явится на рю Лоран-Пише в семь часов вечера — к этому моменту жертва уже три часа как встанет. Я сам помогал Ясмин одеться; парик был просто прелесть: бронзовато-золотистые волосы чуть длиннее принятого, немного вьющиеся на концах. В сочетании с серыми брюками, жилеткой в цветочек и бежевой курткой он превращал ее в несколько женственного, но потрясающе красивого парня.
— Ни один пидор, — сказал я, — не устоит перед соблазном отодрать такого красавца.
Ясмин улыбнулась, но ничего не сказала.
— Постой, постой, — озарило вдруг меня, — кое-чего тут не хватает. Твои брюки определенно пустые, и это выдаст тебя с головой.
На столе стояла вазочка с фруктами, подарок от заведения. Я подобрал небольшой банан, Ясмин приспустила брюки, и мы прилепили банан лейкопластырем к верхней внутренней части ее бедра. Когда она вновь натянула брюки, эффект был просто потрясающий: однозначная дразнящая выпуклость, точно на правильном месте.
— Он это увидит, — сказал я, — и уже ополоумеет.
Мы спустились вниз и сели в машину. Я доехал до рю Лоран-Пише и затормозил за двадцать ярдов от дома номер восемь на другой стороне улицы. Мы внимательно осмотрели дом, это было большое каменное здание с черной парадной дверью.
— Вперед, и удачи, — сказал я. — Он на втором этаже.
Ясмин вышла на тротуар.
— С этим бананом что-то неудобно, — повернулась она ко мне.
— Вот теперь ты знаешь, каково нам, мужчинам, — ответил я немного злорадно.
Ясмин засунула руки в карманы и направилась к дому. Я увидел, как она подергала ручку. Дверь оказалась незапертой — видимо, потому, что дом был разделен на отдельные квартиры. Ясмин открыла дверь и вошла.
Я устроился в машине поудобнее и приготовился ждать. Я, фельдмаршал, сделал все возможные приготовления к битве, остальное уж зависело от солдата, от Ясмин. Она была прекрасно вооружена. У нее имелась двойная доза (мы все-таки порешили на двойной) жучиного порошка и длинная шляпная булавка, острый конец которой все еще хранил следы засохшей испанской королевской крови (Ясмин отказалась их стирать).
Это был теплый, чуть пасмурный августовский вечер. В брезентовой крыше моего синего «ситроена-торпедо» не было необходимости, и я ее сложил. Сиденье было вполне удобное, но я чувствовал себя слишком беспокойно, чтобы сосредоточиться на книге. Вместо этого я глазел на дом. Я видел большие окна второго этажа, в котором жил мсье Пруст; зеленые бархатные шторы были с обеих сторон отдернуты, но что там делалось внутри, мне все равно не было видно. Я знал, что Ясмин уже где-то там, возможно, в этой самой комнате и как раз в эту самую секунду говорит заученный текст: «Простите меня великодушно, мсье, но я влюблен в ваши романы. Я приехал сюда из Англии только для того, чтобы преклониться перед вашим величием. Возьмите, пожалуйста, эту коробочку конфет… они очень вкусные… вы не против, если я тоже возьму… а это для вас…»
Я прождал уже двадцать минут. Тридцать минут. Я все время поглядывал на часы. Судя по отношению Ясмин к «этому маленькому пидору», как она его называла, не ожидалось никакой последующей беседы tête à tête, как то было с Ренуаром и Моне. Предстоял, по моему разумению, весьма краткий и, возможно, болезненный для великого писателя визит.
Насчет краткого я ничуть не ошибся; через тридцать три минуты после того, как Ясмин вошла в дом, тяжелая черная дверь распахнулась и выпустила ее наружу.
Она шла к моей машине, а я искал в ее одежде следы какого-нибудь беспорядка. Таковых не было. Табачного цвета шляпа была заломлена под тем же лихим углом, и вообще выглядела Ясмин столь же аккуратно, как и когда входила.
Только ой ли? Не чувствовалось ли в ее походке своего рода нехватки легкости? Конечно, если присмотреться. Не двигала ли она своими длинными прекрасными руками и ногами как-то слишком уж осторожно? Безо всяких сомнений. Правду говоря, она шагала, словно только что слезла с велосипеда после долгой поездки в неудобном седле.
Эти наблюдения меня успокоили, они явно свидетельствовали, что мой отважный солдат побывал в яростном сражении.
— Прекрасная работа, — сказал я, когда она села в машину.
— А с чего ты взял, что все было удачно?
В хладнокровии ей никак не откажешь.
— Только не говори мне, что все сорвалось.
Ясмин не ответила. Она устроилась поудобнее и захлопнула дверцу машины.
— Мне нужно знать, потому что, если ты с добычей, я должен гнать домой, чтобы поскорее ее заморозить.
Она была с добычей. Конечно, она была с добычей. Я погнал как сумасшедший в гостиницу и приготовил полсотни великолепных соломинок. Согласно проведенному с помощью микроскопа подсчету, каждая соломинка содержала не меньше семидесяти пяти миллионов живчиков. И я знаю, что они вполне действенные, потому что в тот самый момент, когда пишутся эти слова, то есть через девятнадцать лет после описываемых событий, я могу определенно утверждать, что по Франции бегают четырнадцать детишек, имеющих отцом Марселя Пруста. Кто они, знаю только я. Это является огромной тайной, тайной, известной лишь мне и, конечно же, матерям. Мужья ничего не знают, это материнский секрет. Но боже милосердный, вы бы только посмотрели на этих глупых, амбициозных, увлеченных литературой мамаш. Каждая из них, взирая на свое прустовское чадо, гордо говорит себе, что почти наверняка породила великого писателя. Ну так вот, она ошибается. Все они ошибаются. Ничто не указывает, что от великих писателей рождаются великие писатели. Иногда от них родятся мелкие писатели, но это максимум.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии