Вьетнамский кошмар - Брэд Брекк Страница 191
Вьетнамский кошмар - Брэд Брекк читать онлайн бесплатно
Туда, что называется Всегда, Навсегда и Навеки Вечные.
Романтическая любовь увлекает нас в брак, ибо опыт первой любви создаёт великую иллюзию, что любовь будет существовать всегда и вовеки.
И — ничего подобного. Тогда твои лучшие мечты превращаются в кошмар. И ты роняешь слова, о которых потом жалеешь. И любимая твоя поступает так же. И ты уязвлён. И она уязвлена. И вы прощаетесь и клянётесь на могиле матери, «ЧТОБ ЕЩЁ РАЗ — НИ ЗА ЧТО…»
До следующего раза.
И обязательно приходит «следующий раз» — будь ты хоть семи пядей во лбу, хоть самый распрекрасный. Ты снова покупаешься на приманку, потому что любовь великолепно входит в привычку, потому что она — высший кайф, лучше выпивки, травки, валиума, кокаина и наркоты 60-ых — это чистая правда…
Ух ты!
Всем нам хочется верить в Золушку и в то, что кто-то может быть специально создан для нас, что можно жить так же счастливо, как эта девчушка.
Проблема только в том, что Золушка — сказка, чудесный сценарий, идеал, расхожий миф. И если пытаться вписать такую историю в повседневную мирскую жизнь, где нет места совершенству, где всё всегда не с той ноги, где у нас, тем не менее, появляются какие-то надежды, отчего мы теряем связь с реальностью…
То мы просто убаюкиваем себя сладкой песенкой вроде «В воскресенье поутру».
Миф о романтической любви диктует нам, в частности, что для каждого юноши в мире есть девушка, «созданная исключительно для него», и наоборот. Миф доказывает, что женщине назначен только один мужчина и только одна женщина — мужчине. Что такое положение вещей предопределено «звёздами».
Но тише! Что за свет блеснул в окне?
О, там восток! Джульетта — это солнце.
(пер. Т.Щепкиной-Куперник)
Помните эти строки? Кто ж не помнит их? Интересно всё-таки заметить, что в этой величайшей романтической истории Ромео и Джульетта — несчастные любовники, так и не обретшие согласия с небесами. О, Билли Шейк знал, что делает.
Миф повествует, что мы узнаём о том, что встретили суженого потому, что влюбляемся в него. Вот встречается нам человек, для которого мы определены небом, и мы под стать друг другу совершенно, а посему сможем всегда удовлетворять потребности друг друга, и, следовательно, будем жить счастливо, в полном единении и гармонии, и умрём в один день в возрасте 122 лет, до конца дней занимаясь БЕШЕНОЙ И СТРАСНОЙ ЛЮБОВЬЮ то на задней седушке грузовичка, то в ресторане роскошной гостиницы под накрытым длинной скатертью столом.
Но стоит туче заслонить серп месяца или косо глянуть в?рону, стоит только заслышать крик совы или не смочь сделать приятное друг другу, стоит только раз огорчить друг друга или возникнуть каким-то трениям, стоит только разочек появиться прохладце…
Как тут же становится ясно, что совершена непоправимая ошибка.
О Боже, мы неправильно поняли звёзды, это вовсе не тот «единственный»: то, что казалось настоящей любовью, вдруг обернулось дешёвой подделкой. Нас использовали, обвели вокруг пальца, и мы хотим покончить счёты с жизнью…
Здесь можно поступить тремя способами:
Можно вставить в ухо пистолет и нажать на спусковой крючок.
Можно сосать член в полной прострации и помереть от разбитого сердца — если повезёт — или от старости, от болезни Альцгеймера или лихорадки Эбола — если не повезёт.
Или лететь на юг за быстрым мексиканским разводом.
Да, чуть не забыл: есть ещё одна штука — у людей редко до неё доходят руки…
Можно попробовать всё решить.
При здоровых отношениях я могу быть собой, ты можешь быть собой и мы можем быть собой. Никто не обязан ходить по яйцам или дышать через трубочку. Таким образом, я могу расти, ты можешь расти, и мы можем расти вместе.
Но в том-то и парадокс, что двоим не стать единым целым, хоть очень иногда хочется. И при нормальных отношениях ты волен оставаться самим собой.
Ах да, может быть, в другой раз…
«Парни, воевавшие во Вьетнаме, не имели ничего общего с сытыми и успешными ребятами, которые косили от армии по высшим школам и налаживали коммунальное хозяйство в многоэтажках Торонто. Эти парни не могут решить квадратное уравнение, не могут провести химический опыт и разъяснить тонкости метафизики Джона Донна. Но они могут рассказать тебе, что это была за война…
Они могут рассказать, что на войне захватывали территории и теряли солдат. Что война велась за принципы, которые они не понимали, и за идеалы, многим из них казавшиеся ложными. Что на войне они убивали невинных безоружных людей, сжигали деревни, стреляли в кур, свиней и буйволов. Что сражались за горсть праха на вершине безымянного холма. Что жили одним днём, потому что завтра можно было погибнуть. Что страдали от вросших ногтей на ногах, потому что жали ботинки. Что в ночных дозорах мучились от зубной боли и что раны долго гноились. Что войну вели просто смекалистые уличные мальчишки, а на языке всегда было наготове слово из четырёх букв. Что ели сухие пайки и курили сырые сигареты. Что измочаленные нервы и детское восприятие действительность ломали солдат пополам, как хворостинку. Они расскажут тебе, что немыслимые гримасы войны не имеют ничего общего со справедливостью и потому не имеют оправдания. Что нет таких людей, кто бы больше ненавидел войну с чистой, неразбавленной страстью, чем сами воюющие. Что люди, проливающие крокодиловы слёзы над вьетнамцами и утверждающие, что ничего не испытывают к ушедшим на войну кроме презрения, на деле не питают жалости ни к кому. Мать их за ногу!
Жестокость шла не от солдат, нацепивших на шеи бусы из вьетконговских языков и ушей. Жестокость шла от отказавшего нам в поддержке американского правительства и от американского народа, пославшего нас на эту войну».
Война изменила меня и Билли гораздо сильнее, чем мы об этом догадывались, хоть нам и потребовались годы, чтобы это осознать.
Вот Фриско, вот борт самолёта,
Взлетаю, Вьетнам впереди,
Неведомый мир ожидает меня,
И детство моё — позади…
Армия вывернула нас наизнанку, порвала пополам — и научила быть хладнокровными убийцами, способными жрать собственные кишки и просить добавки.
— Убей вьетконговца! Вьет Конг — это Чарли. А Чарли — это вонючий азиат. — Долбил на занятиях строевой сержант. — Это мерзость, отбросы, грязный засранец. Вьет Конг — это женщины и малые дети, начинённые взрывчаткой. Ты не достанешь его — он достанет тебя!
Беда только в том, что Дядя Сэм не перепрограммировал нас перед возвращением на родину, и мы вернулись с мозгами убийцы в черепной коробке и гарью боёв под ногтями.
Тягостным было возвращение домой. Это значит, что мы вернулись неудачниками и растяпами, что армия джеков армстронгов превратилась в армию разъярённых квазимодо. Мы возвращались один за другим, часто ночью, сломленные и разочарованные: Боинг-707 меньше чем за 48 часов перемещал нас из боевых порядков в очереди для безработных. Никакого времени на декомпрессию. И очень многих из нас эмоционально поразила кессонная болезнь.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии