Дот - Игорь Акимов Страница 18
Дот - Игорь Акимов читать онлайн бесплатно
Трещали цикады. Звездный свет позволял проследить беленую стену коровника, но уже в трех-пяти метрах в сторону от него пространство было неразличимо. За углом коровника, возле ворот, беседовали двое немцев. Залогин прислушался. Треп. Ничего интересного.
Круглоголовый возник из мрака, словно материализовался. Залогин вздрогнул; даже сердце замерло. Спустился к Тимофею — и только тогда перевел дух. Круглоголовый скользнул следом неслышно, словно и не касался стены. Прошелестел:
— Вода — не супер. Застойная. Болотом отдает. Я даже лягушек слышал.
— Колодцем с осени никто не пользовался. — Это Тимофей. Хрипло, но внятно.
— Ты гляди — живой. Тебя напоить — или сможешь сам?
— Сам.
— Давай здоровую руку… Вот. Флягу я уже открыл.
Тимофей не почувствовал первого глотка. И второго, и третьего. Только затем рецепторы во рту очнулись; язык стал размягчаться. Тимофей провел им по лопнувшим губам, но ощутил только боль. Тогда он стал просто пить. Он понимал, что нужно оставить несколько глотков Залогину, кому-то из невидимых соседей; вот еще два, нет — три глотка, — и остановлюсь, говорил он себе — и продолжал пить. Он чувствовал, что пьет не просто воду, что в него вливается жизнь; чем больше выпьет — тем больше шансов дожить до утра, когда немцы опять подпустят водоносов к колодцу, и можно будет напиться вдоволь, досхочу, и уже уверенней наметить следующий рубеж: дожить до вечера.
— Да ты не терзайся, командир, — сказал круглоголовый. — Пей со спокойной совестью. Еще принесем…
Тимофей оторвался от фляги, прислушался к себе; осторожно, чтобы не беспокоить рану, попробовал вздохнуть глубоко. Так ведь совсем иное дело!..
— Отчего же колодец забросили? — спросил круглоголовый. Очевидно, все это время вопрос сидел в нем. Сколько ни тусуйся в городе, а крестьянские корни нет-нет да вылезают.
— Обычное дело, — сказал Тимофей. — Хозяин исчез сразу, как мы пришли. Я здесь с первых дней, но его не видел… Наймиты стали помаленьку распродавать скотину. К нам на заставу привозили свежую телятину… А потом явилась комиссия — и все хозяйство пустили под нож. — Тимофей сделал неторопливый глоток и добавил: — Племенное было стадо…
Во втором походе за водой круглоголовый прихватил с собой Залогина. Возвращаться в коровник он не стал. Подсадил Залогина к амбразуре окна, отдал флягу.
— Все. Тут наши дорожки расходятся.
— Может, подождал бы денек? — Залогин знал, что просить бесполезно, но не просить не мог: мало ли что, вдруг случится чудо. — Глядишь — комод поднимется. Компанией все же повеселее…
Круглоголовый еле слышно засмеялся.
— Чудак ты, парень! Твой комод еще много дней будет не ходок. Потом… мне понравилось на воле! А воля — штука скоропортящаяся. Если не ухватил сразу — может, через пятнадцать минут уже будет поздно. А самое главное, парень… — Его голос смягчила невидимая улыбка; по всему видать — у него было отличное настроение: — Самое главное — как я уже сказал — мне с тобой не по пути.
— Не понимаю…
— Долго объяснять. Убирай башку. Пристрою доски на место, чтобы немцы ничего не заметили.
— А как же ты без фляги?
— Добуду.
Он закрепил доски и уже сделал пару шагов прочь, но возвратился и постучал по доске костяшками пальцев:
— Ты еще здесь?
— Здесь, — отозвался Залогин.
— Должен тебе сказать: про мочу — это ты здорово завернул. Классная хохма.
Залогин опустился на место. Тимофей спал. Не лежал молча, а именно спал — это было понятно по неровному, прерывистому дыханию: пока сознание было отключено и не мешало, тело пыталось навести порядок в своем разоренном хозяйстве. Залогин не видел Тимофея, но ощущал нутром: что-то в этом теле изменилось. Ведь совсем недавно, какие-нибудь двадцать минут назад, до выпитой Тимофеем фляги, Залогин его не ощущал. Он знал, что Тимофей рядом. В этом не трудно было убедиться — достаточно протянуть руку. И Залогин — неосознанно — несколько раз именно так и делал: протягивал руку и трогал Тимофея за плечо, за грудь, — якобы проверял, не сбилась ли повязка. А на самом деле ему нужно было снова и снова убеждаться, что Тимофей рядом, что он не один. Как-то так получилось, что остальные пленные сейчас для Залогина как бы не существовали. Конечно, они были, и все они были свои — бойцы Красной Армии; и все же в них было нечто иное, некое отличие от них двоих — его и Тимофея. Может быть, если бы Залогин узнал каждого из них поближе, тогда бы у него нашлось с каждым из них сродство; но вот он узнал круглоголового, не много, но узнал, — и что же? Даже участие круглоголового ничего не изменило. Он как был — так и остался одним из остальных. А комод… Возможно — даже наверное — были какие-то слова, которые могли назвать чувство, возникавшее в душе Залогина, когда он думал о сержанте, но он даже не пытался перевести это чувство в слова. В этом не было нужды. Чувство было настолько полным и самодостаточным, что не оставляло места для слов. Как хорошо, что я его встретил! — думал Залогин. В таких обстоятельствах встретить такого человека — разве это не подарок судьбы?..
Кстати — о судьбе.
Известно, что судьба начинается не в каком-то возрасте, не с какого-то поступка или совпадения, — и даже не с рождения. Судьба начинается при слиянии двух хромосом, мужской и женской, и зависит не только от хромосом, но и от состояния — физического и душевного, — в котором находились в момент слияния этот мужчина и эта женщина, и даже от их мыслей в этот момент, и настроения каждого из них. Короче говоря, история более чем сложная, а потому вынуждающая искать более простой ответ, а именно — вспомнить о Боге. С Богом у Залогина отношений не было никаких; проще говоря — о Боге он не думал. Хотя родители были верующими и даже регулярно посещали церковь. Но церковь не ближайшую и даже не в Москве. Они ездили на пригородном поезде в Загорск: отцовская машина привлекла бы внимание, и те люди из «органов», которые «вели эти вопросы», легко бы выяснили, кто эти прихожане; и тут же последовали бы оргвыводы. У папы-Залогина был лишь однажды разговор с сыном о Боге. Гера спросил отца, как он, ученый, может верить в эту выдумку. «Почему же в выдумку? — сказал папа-Залогин. — Именно потому, что я обладаю достаточно обширными познаниями об устройстве и жизни человеческого тела, я понимаю две вещи. Первая: по проекту, заложенному в программу роста и жизни, человек почти неотличим от других творений природы; но если всмотреться в это „почти“ — обнаруживаешь пропасть, потому что в нашем теле есть детали явно искусственного происхождения. Они созданы не природой, не по ее законам. Значит — кем-то. И второе — более сложное — о душе. Душу имеет все живое: и цветок, и птица, и собака. Об их душах мы судить не можем — пока эта задача нам не по зубам. Но свою душу мы ощущаем; ее развитие мы можем проследить. И этот процесс, это развитие приводит меня к такой мысли: как женщина вынашивает в себе девять месяцев плод для новой жизни, так каждый человек — всю свою жизнь — вынашивает в себе душу. Которая после смерти человека обретает свободу и собственную жизнь. Следовательно, физический человек — только почва. Но от того, какова эта почва, зависит и качество плода, который вырастает на ней… Бог — конечно же — гипотеза. Но эта гипотеза дарит смысл моей жизни. Благодаря ей у меня есть силы нести в этот мир добро даже тогда, когда вокруг царит зло; оставаться честным среди лицемерия и лжи; наконец — творить. Я делаю все, от меня зависящее, чтобы моя душа свободно развивалась. Чтоб она была гармоничной. Чтобы она предстала перед Богом энергичной, светлой и готовой к новому труду. Ее труду…»
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии