Вьетнамский кошмар - Брэд Брекк Страница 127
Вьетнамский кошмар - Брэд Брекк читать онлайн бесплатно
Мы сели в Форт-Диксе ночью. Встречающих толп не было. Было темно, шёл дождь.
Мы получили багаж, нас провели в здание аэропорта базы, пропустили через таможню, накормили бифштексом с яичницей, выдали по новому комплекту летней формы, прочитали лекцию о чистоте речи и — предоставили самим себе.
Я и ещё четыре парня взяли такси и поехали в аэропорт Филадельфии. Я просмотрел список рейсов на Чикаго. Ближайший вылет был в восемь утра. Так или иначе, я решил попасть на него.
На часах было три — два ночи по чикагскому времени, но я всё равно решил позвонить родителям. Трубку взяла мама.
— Алло…
— Привет, ма! Узнаёшь?
— Брэд… Это ты, Брэд? Неужели это ты, Брэд?
— Я только что прилетел…
— Откуда ты звонишь?
— Из Филли. Мы сели в Форт-Диксе два часа назад, я взял такси и приехал в аэропорт.
— Здравствуй, Брэд!
— Папа? Привет! Ты где-то в подвальчике? Да, чертовски рад слышать вас обоих.
— Когда ты приедешь? — спросила мама.
— Бери ручку и записывай: рейс 142 из Филадельфии в Чикаго. Вылет в восемь утра, полёт займёт, наверное, не больше полутора часов.
— Это по восточному времени?
— Ах да, я и забыл… да, восемь утра по восточному времени, то есть семь по чикагскому. По вашему времени я буду в Чикаго примерно в девять.
— Хорошо, Брэд, мы будем ждать тебя там.
— Ой, ма, позвони Мэрилу: пусть возьмёт с собой Тину. Я хочу, чтобы они тоже приехали…
— Хорошо, Брэд. Мы так…мы так рады, что ты вернулся!
В её голосе послышались слёзы.
— До скорой встречи.
— Мы приедем, Брэд, пока…
Думаю, они были так же потрясены, как и я. Странно, но я помнил номер телефона и код города. До меня ещё не доходило, что я снова в Соединённых Штатах и только что разговаривал с родителями — впервые за последний год.
В аэропорту я побрился и привёл себя в порядок, сдал вещи в камеру хранения. Подумал было поспать часок-другой в зале ожидания. Но уснуть не смог. Я был слишком возбуждён. Я боялся, что если закрою глаза, что-то от меня ускользнёт. Я был дома, но чувствовал себя в своей стране, как иммигрант. Возвращение на родину стало бoльшим потрясением, чем прибытие во Вьетнам.
Другие парни ожидали свои рейсы так же, как и я. Читали, пересмеивались, рассказывали случаи из жизни, посматривали на часы и ходили туда-сюда, когда сидеть становилось невмоготу.
Кое-кто позволил себе шикануть. В мужской комнате только что заступил на службу дежурный, помимо прочего он чистил обувь.
— Надрайте-ка их, мистер, — сказал один солдат. — Мы только что из Нама.
— Вы как раз вовремя, молодой человек. Добро пожаловать на родину…
На этом утреннем рейсе было полно свободных мест, я занял одно возле иллюминатора. Когда мы снижались над озером Мичиган и подлетали к аэропорту О'Хэйр, стали проявляться знакомые места и у меня остро защемило в груди.
Слёзы навернулись на глаза. Я старался сдержаться и не мог. Я испугался, что если расплачусь, то не остановлюсь никогда. Поздно. Моя броня дала трещину, и весь жидкий груз вырвался на свободу.
Слёзы хлынули по щекам за всё, что я перечувствовал и видел. Я задержал дыхание и прикусил язык, чтоб хоть как-то сдержаться. Но чем больше я старался, тем меньше у меня получалось: меня заколотило и затрясло, я разрыдался, мне стало невыносимо стыдно, ибо это произошло внезапно, на людях — весь самолёт пялился на меня.
Я уткнулся в стекло иллюминатора, чтобы никто не видел моих слёз. И чтобы я никого не видел.
Рядом со мной сидел человек лет сорока с небольшим в синем деловом костюме в тонкую полоску.
— Что с вами? Могу ли я чем-то помочь?
— Всё хорошо. Просто я рад, что еду домой. Не думал, что мне удастся выбраться оттуда…живым.
Последние слова застряли в горле, я поперхнулся.
Живой, живой, живой. Я живой!
— Во Вьетнаме вы принимали участие…в боях?
— Да, сэр. У меня был друг, я с ним даже не попрощался… он похоронен где-то там, внизу. Дэнни не повезло. О Господи…
Я снова потерял самообладание.
— Вам действительно…ничего не нужно?
— Я просто счастлив…
— Вы, ребята, делаете там хорошую работу.
Я больше не мог разговаривать. Мои глаза были на мокром месте, всё двоилось и расплывалось, губы дрожали. Самолёт уже снижался над аэропортом, а я всё трясся и рыдал, судорожно хватая ртом воздух. Я снова прикусил язык и вытер слёзы.
Я поправил узел галстука, отстегнул ремень безопасности и пошёл в туалетную комнату освежить лицо влажным бумажным полотенцем.
— Сэр, вернитесь на место и пристегнитесь. Через несколько минут мы приземляемся, — сказала мне в спину стюардесса.
Я кивнул и опять пристегнулся, но меня по-прежнему мутило, потряхивало, дыхание перехватывало. И опять слёзы набежали на глаза. Они текли по щекам и капали с подбородка, но мне уже было всё равно. Мы коснулись земли, а слёзы бежали пуще прежнего, меня трясло. Самолёт остановился, я утёр слёзы и снова попробовал взять себя в руки.
Я вышел на воздух одним из первых.
Спускаясь по трапу, я заметил родителей: они стояли в зале ожидания у выхода на поле. В одной руке у меня была сумка, в другой — новая зимняя шинель.
И опять я расклеился.
Рыдания сотрясали моё тело, я ослеп от слёз. Я раскинул руки и шагнул им навстречу, но видел перед собой только четыре размытых пятна.
Я упал в объятия мамы, потом, не поднимая головы, уткнулся лицом в пальто отца. Тут только до меня дошло, что рядом стоят ещё двое: Мэрилу и Тина.
Мы обнялись и расцеловались, всплакнули и поговорили.
Отец подхватил мою сумку и шинель, а я отошёл в туалет сполоснуть лицо.
Потом мы получили мой багаж: чемодан и рюкзак.
В Чикаго было холодно: 20 градусов ниже нуля со злым восточным ветром, который так и норовил отморозить мне щёки. Я жил в тропиках целый год, поэтому, садясь в машину, дрожал, как осиновый лист.
20 миль дороги в Баррингтон мы говорили мало. Я сидел на заднем сидении, между Мэрилу и Тиной. Я ещё не мог говорить. И на подъездах к Баррингтону я снова расплакался.
Я был опустошён. Еле держался. Перелёт домой занял почти 27 часов. Я не спал три ночи. Нас чуть не подстрелили перед самым вылетом.
Но теперь я был дома, я вернулся с войны. Наконец-то. Позади был Вьетнам, впереди — вся жизнь.
«Иногда я просто лежал без сна и думал о войне. С одной стороны, я радовался, что остался жив, но, с другой, жалел, что не погиб во Вьетнаме. Мне нужно было поговорить с кем-нибудь о войне, но я не мог. Я не знал, как к этому подступиться. Я сам ещё не понял, что со мной произошло, через что мне пришлось пройти. Всё это было слишком страшно, запутано и больно. Эта война ещё не улеглась в моей голове. Она только намертво отпечаталась в моих застывших глазах. Да и кто поймёт? Разве может понять её тот, кто там не был?»
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии