Операция "Фарш" - Бен Макинтайр Страница 11
Операция "Фарш" - Бен Макинтайр читать онлайн бесплатно
Если Беван руководил дезинформацией противника из «Правительственных военных помещений» — укрепленного подземного бункера под Уайтхоллом, — то его средиземноморским коллегой был подполковник Дадли Рэнджел Кларк, глава дезинформационного подразделения «А», базировавшегося в Каире. Кларк тоже был мастером стратегической дезинформации, но совсем иного склада. Неженатый, привыкший к ночному образу жизни и не любивший детей, он обладал «изощренным воображением и фотографической памятью», а также театральной жилкой, которая могла быть причиной неприятностей. Для Королевского военного парада 1925 года он организовал шествие, изображавшее вековую историю артиллерии Британской империи, в котором участвовали два слона, тридцать семь орудий и «четырнадцать самых рослых нигерийцев, каких он только мог найти». Он любил военную форму, маскировку и переодевание. Большая часть одного уха у него была оторвана немецкой пулей, когда он участвовал в первом рейде британских «коммандос» на оккупированную территорию Франции. В 1940 году его перевели в Египет по прямому распоряжению генерала сэра Арчибальда Уэйвелла, командовавшего союзными силами на Ближнем Востоке, и там ему было приказано создать «особое секретное подразделение для дезинформации противника».
Два года, прошедшие с тех пор, Кларк и подразделение «А» ставили немцев в тупик и сбивали их с толку всевозможными хитроумными и вычурными способами. Действуя сообща, подполковники Беван и Кларк соткали самую изощренную сеть военной дезинформации, какая когда-либо существовала. Однако цель операции «Баркли», по существу, была очень проста: убедить руководство стран Оси, что союзники намерены атаковать не Сицилию, находящуюся в центре Средиземного моря, а Грецию, расположенную восточнее, и остров Сардинию на западе, а затем Южную Францию. Фальшивый «основной план» был следующим: британская 12-я армия (которой не существовало) летом 1943 года вторгается на Балканы, начиная с Крита и Пелопоннеса, вовлекает Турцию в войну против держав Оси, вступает в Болгарию и Румынию, координирует действия с югославским Сопротивлением и наконец соединяется с советскими войсками на Восточном фронте. Вспомогательная ложь имела целью убедить немцев, что британская 8-я армия готовит высадку на южном побережье Франции и бросок на север по долине Роны, а американские силы под командованием генерала Паттона — нападение на Корсику и Сардинию. Удар по Сицилии, таким образом, якобы не предусматривался. В случае успеха операции «Баркли» немцы должны были укреплять Балканы, Сардинию и Южную Францию, готовясь к вторжениям, которых на самом деле не будет, и оголить Сицилию. По меньшей мере противнику пришлось бы рассредоточить свои силы, и немецкий оборонительный щит был бы ослаблен. К тому времени, как реальная мишень союзников стала бы очевидной, укреплять Сицилию было бы уже поздно.
План дезинформации напрямую играл на страхах Гитлера: из радиоперехватов «Ультра» ясно следовало, что фюрер, его штаб и командование немецких войск в Греции считали Балканы уязвимым местом на южном фланге нацистов. И тем не менее отвлечь внимание немцев от Сицилии было нелегко: слишком уж очевидной была стратегическая важность острова. В докладе немецкой разведки, представленном в начале февраля Верховному командованию вооруженных сил (Oberkommando der Wehrmacht, сокращенно OKW), намерения союзников были изложены абсолютно верно: «Идея после завершения африканской кампании выбить Италию из войны посредством воздушных налетов и наземной операции занимает важное место в планах англосаксов… Сицилия напрашивается как цель первого удара». Операция по дезинформации должна была повлиять на мысли Гитлера двояко: во-первых, уменьшить его страх по поводу Сицилии, во-вторых, увеличить его опасения насчет Сардинии, Греции и Балкан.
«Дядя Джон» Годфри считал двумя основными слабостями немецкой разведки «принятие желаемого за действительное» и «поддакивание начальству»: «Если начальство настойчиво требовало информации на ту или иную тему, немецкая разведывательная служба не гнушалась высасыванием из пальца донесений, основанных на том, что она считала вероятным». Вместе с тем нацистское высшее командование, получив противоречащие друг другу разведывательные донесения, «было настроено верить тому из них, что лучше соответствовало его уже сформировавшимся представлениям». Если бы удалось использовать параноидальную склонность Гитлера принимать желаемое за действительное и трусливое поддакивание его подчиненных, то операция «Баркли» могла бы иметь успех: немцы обманули бы сами себя.
Дезинформация шла на нескольких фронтах. Инженеры принялись фабриковать в Восточном Средиземноморье несуществующую армию; двойные агенты начали направлять своим шефам из абвера ложную информацию; планировались обманные перемещения войск, посылались фальшивые радиограммы, предполагалась вербовка греческих переводчиков и офицеров, приобретение греческих карт и валюты. Все это должно было создать впечатление, что готовится атака на Пелопоннес.
Пока Беван и Кларк сообща плели нити операции «Баркли», Монтегю и Чамли начали искать труп.
Набрасывая первоначальный план, Чамли предполагал, что можно просто прийти в военный госпиталь и за 10 фунтов выбрать подходящий труп. В действительности все оказалось несколько сложнее. Вторая мировая война погубила больше людей, чем любой другой конфликт в истории, но найти именно такого мертвеца, какого нужно было, оказалось на удивление трудно. Люди гибли, люди убивали себя — но всё не теми способами. Жертвы бомбардировок не годились. Самоубийств было больше, чем в мирное время, но обычно они совершались с помощью веревки, бытового газа или химикатов, что с легкостью могло обнаружиться при вскрытии. Требования были довольно специфичны: нужен был свежий труп мужчины призывного возраста без явных травм и физических недостатков, причем родственники не должны были возражать против того, чтобы совершенно незнакомые люди увезли тело близкого им человека неизвестно куда и с неизвестными целями. Монтегю обратился за советом к тому, кто знал о смерти больше, чем кто-либо другой.
Сэр Бернард Спилсбери был главным патологоанатомом Министерства внутренних дел, экспертом-свидетелем на многих знаменитых судебных процессах того времени, пионером современной судебной медицины. Сэр Бернард коллекционировал смерти, как другой мог бы коллекционировать марки или книги. Полвека, вплоть до своей собственной таинственной кончины в 1949 году, Спилсбери накапливал информацию о смертях, происходивших по обычным и необычным причинам. За это время он совершил около 25 тысяч вскрытий. Он изучал смерть вследствие удушья, отравления, несчастного случая и убийства, и особенности каждого казуса он записал своим путаным почерком на одной из тысяч карточек, закладывая основы современных криминалистических методов.
![Операция "Фарш" Операция "Фарш"](/images/books/34763/i_008.jpg)
Сэр Бернард Спилсбери, старший патологоанатом Министерства внутренних дел, один из пионеров научной криминалистики, знавший о мертвых больше, чем кто-либо из живых.
Спилсбери впервые привлек к себе внимание публики в 1910 году в результате прискорбного дела доктора Криппена. После того как доктора Хоули Харви Криппена, уроженца Мичигана, арестовали при попытке бежать с любовницей в Северную Америку, Спилсбери идентифицировал останки, зарытые в его погребе в Лондоне, как принадлежащие его пропавшей жене Коре, основываясь на характерной рубцовой ткани фрагмента кожи. Криппена повесили в 1910 году. В течение последующих тридцати лет Спилсбери давал свидетельские показания в судах по всей стране, подтверждая позицию обвинения в ясной, точной, неопровержимой манере, с интонациями абсолютной нравственной правоты. Газеты восхваляли его, описывая его прямую, красивую фигуру на свидетельском месте, отмечая соединение в нем научной убежденности с характерной для эпохи короля Эдуарда определенностью моральных оценок. По словам одного современника, Спилсбери казался универсальным инструментом воздаяния в одном лице: «Он мог бы в одиночку обеспечить все юридические последствия убийства: арест, обвинение, вынесение приговора и обследование трупа, — за исключением, пожалуй, одного, требующего краткого участия палача». Его манера выступлений в суде славилась мудрой весомостью и лаконизмом; он никогда не использовал трех слов, если хватало одного. «Он вырабатывал мнение, выражал его самым ясным и сжатым образом из возможных и держался его, несмотря ни на что».
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии