Десантура-1942. В ледяном аду - Алексей Ивакин
![Десантура-1942. В ледяном аду - Алексей Ивакин](https://freereadknigi.com/images/books/14371/14371.jpg)
- Доступен ознакомительный фрагмент
- Категория: Книги / Военные
- Автор: Алексей Ивакин
- Страниц: 74
- Добавлено: 2019-05-08 17:36:07
- Купить книгу
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту egorovyashnikov@yandex.ru для удаления материала
Десантура-1942. В ледяном аду - Алексей Ивакин краткое содержание
Прочтите описание перед тем, как прочитать онлайн книгу «Десантура-1942. В ледяном аду - Алексей Ивакин» бесплатно полную версию:Лютая весна 1942 года. Окруженные немцы из последних сил удерживают Демянский плацдарм. Чтобы нарушить коммуникации «котла», советское командование бросает в бой Первую маневренную воздушно-десантную бригаду. В чудовищно тяжелых условиях, в тылу врага, в болотах, на тридцатиградусном морозе, без помощи и снабжения, питаясь корой деревьев и павшими с осени лошадьми, 18-летние десантники совершили невозможное – благодаря их действиям Люфтваффе потеряли в Демянском «котле» половину своих транспортных самолетов, которых им будет так не хватать полгода спустя под Сталинградом, а дивизия СС «Мертвая голова» – до двух третей личного состава…Новая книга от автора бестселлера «Я погибну вчера»! Беспощадная резня в ледяном аду Демянска! Русская десантура против немецких егерей и эсэсовцев! С неба – в бой! Никто, кроме нас!
Десантура-1942. В ледяном аду - Алексей Ивакин читать онлайн бесплатно
Ознакомительный фрагмент
Посвящается поколению победителей.
…Так лучше представь меня мертвого,
Такого, чтоб вспомнить добром,
Не осенью сорок четвертого,
А где-нибудь в сорок втором.
Где мужество я обнаруживал,
Где строго, как юноша, жил,
Где, верно, любви я заслуживал
И все-таки не заслужил.
Представь себе Север, метельную
Полярную ночь на снегу,
Представь себе рану смертельную
И то, что я встать не могу…
К. Симонов
«Мы оба с тобою из племени…»
– Имя, звание? – сказал офицер.
«Хорошо, скотина, шпарит, почти без акцента… Из прибалтийских, что ли?»
– Имя, звание? – повторил немец.
Пленный криво улыбнулся:
– Документы перед тобой. Зачем спрашиваешь?
Немец поднял голову и поморщился:
– Имя? Звание?
«Вот заладил…» – подумал пленный.
– Тарасов. Николай Ефимович. Подполковник.
Офицер кивнул и зачеркал чернильной ручкой по бумаге.
– Должность?
– Командир первой маневренной воздушно-десантной бригады.
Тарасов улыбнулся краешком рта.
Офицер положил ручку:
– Обер-лейтенант Юрген фон Вальдерзее. Я буду вести допрос. И в ваших интересах не молчать, а говорить. Вы согласны?
«А фразы-то не по-русски строит… – Тарасов снова едва улыбнулся. – Ну, черт немецкий… Хочешь, значит, информацию получить? Будет тебе, тонконогий, информация…»
– Родился в Челябинской области. Девятого мая. Четвертого года.
– Значит, вам скоро будет тридцать восемь?
– Вряд ли. Я не доживу до тридцати восьми.
– Почему? – удивился обер-лейтенант, подняв брови. – Война для вас закончена. Вы в плену.
– Война для меня никогда не закончится, – ответил Тарасов.
Немец опять удивился, но сказать ничего не успел, потому что подполковник Тарасов резко побледнел и, закрыв глаза, повалился на левый бок. Обер-лейтенант вскочил и заорал на немецком:
– Der Artz! Schnell! Schnell!!
Но Тарасов пришел в себя и диким усилием воли заставил себя выпрямиться.
– Не ори! – почти шепотом сказал подполковник.
Фон Вальдерзее его не услышал. В избу ввалился караул. Обер-лейтенант что-то рявкнул им. Что – Тарасов не понял. Звуки перемешивались в затуманенном сознании. Немец то двоился, то троился в глазах. Подполковник старался держаться прямо. Ему казалось, что это удается. Он не замечал, как качается на грубо сколоченной табуретке. Из стороны в сторону. Он старался держаться. И Тарасов держался. Хотя со стороны кому-то показалось бы смешным – пьяный мужик сидит и качается из стороны в сторону…
Укол в предплечье. Чуть полегчало. Отрывистая немецкая речь за спиной. Тарасов улавливал только отдельные слова:
– …Дистрофия…..Голод…..Умереть…..Еда…
Он пришел в себя, прямо перед носом образовалась из ниоткуда кружка, пахнущая мясом. Он жадно, не сдерживаясь, схватил ее. Выпил залпом. Через секунду вырвало. После месяца войны и голода организм не принимал еду. Отучился. Перед глазами появился стакан. С красной жидкостью. Вяло он выпил ее. Горячим прокатило по пищеводу. Тарасов вскинул голову.
Вино придало сил. Сознание прояснилось.
– Эншульзиген зи битте, – вытер он рот.
Обер-лейтенант удивился. Пока в первый раз:
– Вы знаете немецкий язык?
– У меня жена немка. Была.
Обер-лейтенант приподнял бровь.
– Ja?
– Я, натюрлих.
– Вам удобнее говорить на русском?
* * *
…По средам они разговаривали с Наденькой на английском. По пятницам – на немецком. Четверг и суббота были заняты греческим и латынью. Вторник – французский день. Она не закончила Смольный. Не успела. Старше его на четыре года – революцию встретила сначала восторженно. Потом настороженно. Потом со страхом…
…Станция орала гудками паровозов. Колчаковцы отступали по всему фронту. Красные давили, давили, давили. Везде. Каппелевцев перебрасывали из Перми на другой участок разваливающегося фронта. Усталые, изможденные, почти без патронов. Они сидели в столыпинских вагонах и безучастно смотрели на беснующуюся толпу, пытавшуюся прорваться через оцепление. Пятнадцатилетний Колька смотрел поверх голов, сжимая в руках заиндевелую винтовку без патронов. Внезапно он зацепился за удивительно-зеленый взгляд. Она стояла, прижавшись спиной к выщербленной стене вокзального здания. Невысокая, худенькая, рыженькая – даже платка на ней не было – она смотрела перед собой и в глубь себя.
Зацепился, оказывается, не он один.
На платформу спрыгнул поручик Товстоногов. Растолкав толпу, он пробрался к барышне, молча схватил ее за руку и потащил к вагону. Та не сопротивлялась. Как кукла. Поручик врезал кому-то по морде, ткнул в бок какую-то визжащую бабу, но вытащил буксиром зеленоглазку к вагону.
– Прими!
Коля неловко схватил зеленоглазку за ледяные руки.
– Под руки хватай! – сердито рявкнул поручик.
Солдаты спохватились, ровно выдернулись из дремотного равнодушия и помогли Коле втащить девчонку в вагон.
Толпа, увидев такое дело, взревела, колыхнулась и порвала тонкую цепочку охранения. Но поезд уже тронулся. Девушку уложили на кучу гнилой соломы, укрыли запасной – дырявой и окровавленной – шинелью.
– Поручик Товстоногов, честь имею! – коротко бросил барышне командир роты. Впрочем, что в той роте-то было? Тридцать штыков…
Она не ответила. Просто смежила веки и уснула. Коля поднял ворот шинели, уткнулся в мерзлый драп холодным носом и уставился на проплывающие бараки пригорода.
«Отче наш… Иже еси на Небеси…» – скорее по привычке, нежели сознательно читал он древние слова.
Каждый мальчик играет в работу своего отца. Так когда-то и Коля играл в Литургию…
«Отче наш… Иже еси на Небеси…»
– Тарасов!
– Я, ваше благородие! – очухался он от некрепкого сна.
– Следи за барышней, а я присплю, – поручик с силой протер красные глаза.
– Так точно, ваше благородие! – не вставая с тряского пола, козырнул вольноопределяющийся Коля Тарасов, мальчик пятнадцати лет.
Товстоногов захрапел, показалось, не коснувшись щекой бурки, на лету.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии