Лечение электричеством - Вадим Месяц Страница 20
Лечение электричеством - Вадим Месяц читать онлайн бесплатно
— Трансмиссия, — сказал он. — Работы на четыре дня. — Включил фонарик и посветил в омертвевшие внутренности «Форда». — Это дорого, трансмиссия, — добавил он. — Я умею.
Хивук прошел к машине Грабора, заглянул внутрь.
— Это твоя? Мусоровоз. В нем хорошо возить трупы.
— Фак-т, это ты нарисовал, — громко сказал Василий, обращаясь к работяге. — Ты, наверно, только это и умеешь? Ха-ха.
По всей правой панели микроавтобуса тянулось длинное графити из пяти толстых овальных букв, смутно напоминающих олимпийские кольца.
— Точно ты нарисовал. Ты абориген? Из Австралии? Миру-мир! — Он погладил большой ладонью пыльную обшивку вэна. — Все, Грабор, пындец твоему луноходу.
Рабочий посмотрел на Василия, ничего не сказал, только стукнул несколько раз своим прутиком по громадному зашнурованному ботинку. Он продолжал стоять под голубой машиной, не уходя из-под ее навеса, словно обрел крышу над головой.
— Я могу отправить на свалку, — сказал хозяин.
Василий залез внутрь, выбросил наружу несколько пустых картонных коробок, добрался до манекенов и, взяв их в охапку, вытащил обоих. Увидев знакомые лица, он ребячливо улыбнулся, отнес президентов в наиболее освещенную часть помещения и усадил на засаленный диван, стоящий возле столика начальства. Он положил их руки им на колени, пригладил прическу Джорджу Бушу. Элегантные, представительные мужчины, — с их появлением мастерская преобразилась, даже хозяин перестал сутулиться.
— Джозеф, — представился он.
— Грабор, у тебя есть лишняя тысяча баксов? — закричал Василий. — Забираем вождей и отваливаем. Сегодня хоккей.
Тягач подъехал минут через десять. Холеный парень с усами невероятной длины (когда он подъезжал, закрученный, напомаженный левый ус торчал из окна как антенна) оценил машину в сто долларов. Грабор забрал деньги, похвалил парня за необычную внешность. Направляясь к своему грузовику, Усатый заметил двух сидящих в углу мужчин в галстуках, машинально поздоровался, сделал несколько шагов, обернулся. Джозеф-негр без конца звонил по телефону. Потом преградил им дорогу.
— Я записал ваши номера, — сказал он. — Адрес вашего бизнеса тоже. С вас двести сорок баксов за ремонт.
Хивук действительно рекламировал «Колбасный рай» на дверце своего фургона. Василий Иванович фыркнул, отодвинул негра в сторону, но тот повторил свою угрозу.
— Я на это говно потратил целый день. Я разобрал мотор. У тебя бумажные мозги? — Негр посветил Грабору в лицо своим фонариком. — Покажи мне свою томограмму.
В мастерскую стали скапливаться черные люди. Один за другим, много, человек восемь, может больше. Они заходили, здоровались с Джозефом, потом с президентами. Появилась большая мама с четырьмя детьми, грудничок лежал на ней, зацепившись за свежевыпавшие груди. Она была в розовых бигудях, точно такие же Грабор видел у Лизоньки.
— Как бы твой мальчик не окочурился от бензина, — сказал Василий.
Черный папаша взял монтировку. Вошел толстый негр, представился бывшим полицейским. Ждали кого-то от суда присяжных: улица оживала на глазах.
— О чем ты говоришь, когда я знаю Далинберти. Ты знаешь Далинберти? У него русская жена. Он прокурор этого района.
— Далинберти — дорожная полиция. Не еби мне мозги.
Никто не хотел ввязываться в историю, только Василию было весело, окружающие люди ему не нравились.
— Ты знаешь анекдот про розового голубя?
— Вася, ты мало сидел? — спросил Хивук. — Они мне подожгут магазин. Дай нам десять минут.
— Старичок останется.
Выходя за двери, Грабор подмигнул художнику Рогозину:
— Пару месяцев рабства. Они больше терпели.
Художник осунулся еще сильнее, Грабор вспомнил про его желудок. Жалко. Он посмотрел, как тот прошел сквозь горланящую толпу, сел на край дивана рядом с бесчувственными президентами.
Съездили в банк. Пока Грабор расплачивался и торговался, Василий два раза прошелся отверткой по обшивке хозяйского «Кадиллака». Грабор забрал Сасси, вывел его из мастерской, пытаясь обнять: тот проскальзывал у него под мышкой. На обратном пути художник опять разговорился.
— Бутырская тюрьма, Матросская тишина, Троицко-Антропово под Москвой — принудку дали… Больница № 5: ты не хочешь — тебя колят.
— Я в этом ведомстве много кого знаю. Они помогали мне…
— Тебя, Хивукович, все равно достанут, сколько ты ни ховайся, — сказал вдруг Большой Вас. Потом расхохотался. — А я этим бандерлогам «Кадиллак» расцарапал. Догадайтесь, что написал? Ха-ха-ха.
Грабор заметил, как при этих словах посерело лицо Виктора. Рогозин раскачивался на заднем сиденье в одинокой медитации.
Iхав козак за Дунай
Сказав: «Дивчино, прощай!
Ти, конику вороненький,
Неси та гуляй!»
Толстая открыла дверь, нарядная, с выставленным поверх кофточки золотым ирландским крестиком, от ее недавней сонливости не осталось и следа. Грабор заметил, что в доме прибрано: Лизонька протерла от пыли решетки электрических батарей и даже жалюзи на окнах. У Грабора было тоже безмятежное настроение: он втащил в дом одно за другим чучела заморских президентов. Чучела были легкие, но дышал он прерывисто: то ли смех разбирал его, то ли усталость.
— Народы должны любить свое прошлое. Их оборонял от негров художник Сасси… Черный человек на кровать на его садится. У него в голове не укладывается все такое. У нас с тобой уже есть профессия — твоя бабушка. Это многое значит. Что с тобой? Я счастлив. Поет?
Грабор подошел к Лизоньке, поцеловал, нелепо обнимая ее растопыренными ладонями. — Лучше бы я их действительно убил, — прошептал он. — Они этого заслуживают. Теперь я вижу. Мне так жалко Сасси… Издеваются все, кому не лень…
Лизонька не вдавалась в смысл его речи, целовалась, прижималась, терлась. Зачем говорить о какой-то ерунде, думала она. Они начали опускаться на пол, вглядываясь друг другу в глаза. Бабам легче — они могут прожить всю жизнь, просто снимая штаны. Или не снимая штаны, а просто делая вид, что когда-нибудь их снимут.
— Лиза, я сегодня продал свою машину, — Грабор обнимался все рассеяннее. — Нас сегодня почти убили. Лиза, я теряю чувство юмора. У меня нет денег… Я просрал сегодня последние деньги.
— Мальчик-мальчик, вот вернулся мой мальчик.
Позвонила Колбаса, начинала разговор странно, слишком вежливо. Грабор подумал, что знает наперед, что она скажет. Он ошибся.
— Как поживаешь? — Эвелина выдержала паузу. Какие-то звуки раздавались за ее спиной: то ли срываются с петель ставни, то ли кричат скворцы. Грабор подумал, что эти звуки издает ее соседка Катенька, и улыбнулся.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии