Моя другая жизнь - Пол Теру Страница 113
Моя другая жизнь - Пол Теру читать онлайн бесплатно
— Какой же толк в фантазиях, если их нельзя проверить на опыте?
Она молчала. Это значило, что она хочет заставить меня поразмыслить над тем, что я только что сказал, над этим абсурдным заявлением. Однако я не считал его абсурдным.
Она снова улыбнулась своей неискренней улыбкой. И сказала:
— В следующий раз.
— Мне опять снился сон про чемодан, — начал я. — С некоторыми дополнениями. Женщину, оказалось, я хорошо знал, но это не Алисон. Вместо того чтобы защитить, я позволяю ее убить. Несчастную расчленяют и запихивают в чемодан. И хотя несколько раз мы чуть не попались и полиция гналась по пятам, нас так и не удалось схватить. Чемодан обнаруживают в камере хранения на Южном вокзале. Я мог бы показать вам этот отсек.
— Вы собственными глазами видели, как расчленяют женщину?
— Нет. Я отвернулся. Но я все слышал. Так мясники рубят ребра своим мясницким ножом, и лезвие стучит о кость.
— И что же вы ощущали, слушая эти звуки?
Я встал и сказал:
— Черт возьми, доктор Милкреест, я же образованный человек. Я читал Фрейда — не только самые популярные работы, но и «Будущность одной иллюзии», и «Неудовлетворенность цивилизацией». С помощью алгебры я могу доказать, что Шекспир был Призраком отца Гамлета… А ведь вам такое даже в голову не придет! Я знаю физику элементарных частиц. Я жил в Индии, в Китае и в Патагонии. Я поклонник метафизической поэзии. Я коллекционирую японские гравюры. У меня есть «Красная Фудзи» Хокусаи. Я говорю по-итальянски и на суахили.
Я остановился — не потому, что использовал всю программу, просто перехватило дыхание.
— И каков вывод из всего этого? — спросила доктор Милкреест.
— Что я марсианин. Я здесь абсолютно одинок — не в этом городе, а вообще на земле.
— Очевидно, так оно и есть. Быть может, поэтому вы решили пройти курс лечения.
— Да нет, не нужно мне никакое лечение. Мне нужны вы — ваша любовь.
Лицо ее по обыкновению ничего не выражало, но в глазах мелькнула беззащитность. Молодая еще, поэтому. Женщина постарше смерила бы меня суровым взглядом, она же, я видел, боролась со своим волнением, стремясь подавить его, скрыть и вернуть себе бразды правления. Но мне это было ни к чему. Добиться успеха я мог только одним способом: обнять ее, попытаться расстегнуть платье, а она тем временем будет слабо сопротивляться, но в конце концов позволит мне дать волю рукам. Я уже видел, как эта сцена разыгрывается на ковре, застилавшем пол ее кабинета, и как она стонет, обжигая своим дыханием мои губы.
— Сядьте, пожалуйста, мистер Медвед.
Как это было отвратительно — ее вялый тон, неуместное требование, едва уловимый противный оттенок жалости в голосе. Я вовсе не хотел, чтоб она меня жалела, и еще меньше — чтобы анализировала. Я хотел, чтоб она меня боялась.
— Женщиной в чемодане… — сказал я, — были вы.
Она постаралась не вздрогнуть.
— Продолжайте.
— А о чем еще говорить? Кроме как посоветовать вам быть осторожной, доктор Милкреест.
— Да?
— Я здесь не потому, что одинок. Я пришел, поскольку был в отчаянии, и остался, потому что полюбил вас. Но я вас разлюблю — нет ничего более отталкивающего, чем женщина, которая оказалась обманщицей.
— Вы же говорили, что одиноки.
— Конечно одинок! — крикнул я. Терять было нечего, возвращаться сюда я не собирался. — Но суть не в том, что я сейчас один как перст. Не так давно я с полной ясностью осознал, что всегда был одинок и лишь сам себе морочил голову, когда храбрился и утверждал обратное. Одиночество — естественное человеческое состояние. Все, что люди делают, они делают от одиночества.
— Вы пришли ко мне потому, что у вас были проблемы. Вас тяготило одиночество.
— Нет у меня никакой проблемы с одиночеством! — завопил я. — Я хочу знать, почему я одинок. Мне почти пятьдесят лет и рядом никого, ни единой живой души. Объясните, отчего это так. Ведите, вы и понятия на сей счет не имеете!
— Мы беседовали о прошлом…
— Я всегда был такой, как сейчас, — с вызовом перебил я ее.
Она кивнула. На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Потом она сказала:
— Боюсь, эта встреча может стать последней.
— Да. Вы начинаете вызывать у меня жалость. Как та несчастная жертва.
К моему восхищению, она оставила эти слова без ответа.
Потом заговорила:
— Фрейд всегда верил, что литература — путь приближения к бессознательному. Именно это он говорил Артуру Шницлеру. Вы знаете его пьесу «La Ronde» [95]?
— Вы путаете. Пьеса Шницлера называется «Reigen» [96]. «La Ronde» — фильм Макса Офула по этой пьесе.
Доктор Милкреест просто пожала плечами. И продолжала:
— И Хэрри Стэк Салливэн, блестящий психоаналитик, так считал. И еще кто-то, кто так хорошо писал о Германе Мелвилле. К тому же существует книга Саймона Лессера «Художественная литература и бессознательное».
— С Лессером я познакомился в Амхерсте.
— Он не столь уж и глубоко постиг Фрейда, но о литературе судит с величайшей проницательностью.
— По-моему, наоборот. Он столько всего нагородил насчет Достоевского, а сам не умел читать по-русски. У князя Мышкина в «Идиоте» бесспорно куча проблем, но разве это — как считает Лессер — связано с гомосексуальностью? Он пишет, что это всеобщая проблема. Флобер. Хоторн. По.
— Вы думаете, он не прав?
— Не будет ли вернее предположить, что Лессер хотел таким образом объяснить собственные сексуальные отклонения? В шестидесятые годы это была тайна за семью печатями.
— Люди и сейчас такие вещи скрывают. Интересно, что этот вопрос вам небезразличен. Хотите, продолжим разговор о гомосексуализме?
— Вам кажется, что вы необычайно проницательны. Но вывод, к которому вы, видимо, сейчас пришли, нелеп и предельно наивен.
— Мистер Медвед. Вам не следовало отказываться от чтения романов — они вовсе не мешают разбираться в психологии.
— Когда у меня депрессия, я вообще не в силах читать. Это требует слишком большого напряжения.
— А как насчет романов, где есть прямая связь с вашим душевным состоянием?
Она улыбнулась; эта улыбка определенно была прощальной.
— Я и вправду больше ничего не могу для вас сделать. И все, что могла сказать, сказала. Дальнейшее зависит только от вас.
Итак, все действительно было кончено. Мне кажется, доктор Милкреест понимала, что часть моего существа не желает, чтобы ее трогали, и во время наших встреч норовит затаиться поглубже. Однако то был не зритель, праздно стоящий поодаль. То был писатель, живший во мне; повторяю — не случайный соглядатай, а крайне заинтересованный свидетель. Терапия не могла принести плоды, пока часть моего ума изучала процесс лечения с холодным вниманием. Но быть писателем в руках психоаналитика — это все равно великое дело. Конечно, вы проиграете, ибо вам нельзя расставаться со своими тайнами, но за вами всегда останется последнее слово.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии