Жанна д'Арк. Факты, легенды, гипотезы - Владимир Райцес Страница 21
Жанна д'Арк. Факты, легенды, гипотезы - Владимир Райцес читать онлайн бесплатно
Более того, предположение, что встрече дофина с Жанной предшествовала переписка между Вокулером и Шиноном, противоречит показаниям самой Жанны. На четвертом {77} публичном допросе 27 февраля 1431 г. она заявила, что послала Карлу письмо только из Сант-Катрин-де-Фьербуа, когда уже пересекла Луару и находилась всего в одном переходе от Шинона (30 км). «В этом письме она спрашивала, можно ли ей явиться в тот город, где находится король, [а также сообщала], что она проехала полторы сотни лье (около 600 км. — В. Р.), чтобы прийти к нему па помощь, и что у нее есть для пего хорошие вести» (Т, I, 76). Из слов Жанны явствует, что дофин тогда впервые узнал о ее существовании. Как справедливо заметил недавно историк Я. Гран-до, ни эта просьба, ни эти обещания не имели бы смысла, если бы существовала предварительная договоренность и Коле де Вьепп явился бы за Жанной, чтобы доставить се к дофину (57, 266).
Судя по показаниям одного из ближайших советников дофина, Симона Шарля, появление Жанны в Ши-ноне было полнейшей неожиданностью для самого Карла и его окружения. Королевский совет долго и бурио обсуждал, следует ли дофину принять ее. «У нее спрашивали, зачем она явилась и о чем просит» (D, I, 399). Упоминалось при этом и письмо Бодрикура — однако то, которое привезли с собой спутники Жанны. Показательно также, что Жанну снарядил в дорогу не королевский наместник Бодрикур, а Дюран Лассар и несколько жителей Вокулера, которые, сложившись, приобрели для нее коня, одежду и обувь. Дорожные же расходы взяли на себя ее спутники — Жан из Меца и Бетран де Пуланжи (D, I, 290). Позже Бодрикур, получив, по-видимому, соответствующее распоряжение, уплатил Лассару 12 франков за коня (D, I, 296). А со спутниками Жанны королевская казна произвела расчет лишь 21 апреля 1429 г., за неделю до похода на Орлеан, когда миссия Девы получила официальную санкцию. В тот день Жану из Меца было выплачено 100 ливров (немалая сумма) в возмещение расходов и в счет жалования (Q, V, 267). Эти данные также свидетельствуют о непричастности правительства к замыслу экспедиции Жанны в Шинон.
Что же касается Коле де Вьенна, то здесь нужно иметь в виду, что, хотя Вокулер и находился в глубоком бургундском тылу, его связи с французским правительством не пресекались и королевские гонцы периодически появлялись в далекой крепости с депешами и распоряжениями{78} (93, 56). Нет поэтому никаких причин считать очередной приезд такого гонца каким-то чрезвычайным событием и тем более связывать его с секретными планами правительства в отношении Жанны д'Арк. Заметим попутно, что сама Жанна не только не догадывалась до конца своих дней о «тайной миссии» Коле де Вьенна (что, конечно же, было бы невозможно, если бы он действительно доставил ее в Шинон по распоряжению дофина), но и вообще не выделяла его из четверки безымянных «слуг», сопровождавших ее, Жана из Меца и Бертрана де Пуланжи (Т, I, 50). Другое дело, что приезд гонца, которому был знаком наиболее безопасный путь через оккупированную территорию, оказался очень кстати и немало облегчил практическое осуществление замысла Жанны.
В литературе нередко можно встретить утверждение о том, что на изменение позиции Бодрикура существенно повлиял милостивый прием, оказанный Жанне герцогом Карлом II Лотарингским. Он пригласил ее к себе в Нанси; это произошло в первой половине февраля, накануне отъезда Жанны в Шинон.
По поводу этой встречи высказывались различные точки зрения. Так, например, утверждалось, что Бодрикур сам отправил Жанну в Нанси, чтобы выяснить мнение «единственного ближайшего дружественного Карлу VII государя», и лишь после того, как герцог побеседовал с ней и одарил ее, счел возможным послать ее к дофину (11, 186). С этим суждением нельзя согласиться хотя бы потому, что Карл Лотарингский вовсе не был союзником Карла Валуа; напротив, он занимал по отношению к Франции позицию враждебного нейтралитета, тяготея к Англии.
Некоторые биографы видят в этом эпизоде часть сложной политической интриги, нити которой тянутся ко двору дофина. По их мнению, встреча Жанны с Карлом Лотарингским была задумана и организована дворцовой «партией действия», во главе которой стояла теща дофина, энергичная Иоланта Арагонская. Она находилась в свойстве с Карлом Лотарингским: ее сын, Рене Анжуйский («добрый король Рене», прославившийся впоследствии как поэт и покровитель искусств), был женат на старшей дочери герцога и его наследнице Изабелле. Сторонники данной версии полагают, что Иоланта, узнав {79} из какого-то неведомого источника о «пророчице из Домреми», решила воспользоваться ею, чтобы сначала внушить герцогу мысль о необходимости союза с Францией, а затем и подтолкнуть самого дофина к более решительным действиям. Иоланта направила в Вокулер своего тайного агента Коле де Вьенна; тот передал секретное поручение Роберу де Бодрикуру, и колесо завертелось. Так появилась на свет историографическая легенда, объявившая Жанну ставленницей одной из придворных группировок. И хотя уже давно была показана полная научная несостоятельность этой легенды, за Иолантой Арагонской закрепилась тем не менее репутация покровительницы Жанны.
Высказывалось и такое предположение: поездку Жанны в Нанси организовал сам Репе Анжуйский, который рассчитывал, что, произведя сильное впечатление на его суеверного и легко поддающегося внушению тестя, Жанна побудит Карла Лотарингского сопротивляться англо-бургундскому влиянию (82, СХСУП — СХС1Х). Эта догадка возникла после того, как С. Люс обнаружил в счетах казначейства Барского герцогства, которое с 1419 г. принадлежало Репе Анжуйскому, краткую запись от 29 января 1429 г. об уплате 5 су 10 денье курьеру, доставившему Роберу де Бодрикуру письмо герцога Рене (82, 236). Но ничто не говорит о том, что это письмо имело отношение к Жанне. Его содержание неизвестно, а у герцога Барского было сколько угодно других дел к капитану соседнего Вокулера. [6]
О встрече Жанны с Карлом Лотарингским мы знаем немного; но и этого достаточно для вывода: политической подоплеки здесь не было. Никто не подсылал Жанну к влиятельному государю, никто не собирался воспользоваться ею в политических целях. Все обстояло гораздо проще.
Герцог рано одряхлел, его одолевали болезни (через два года они, свели его в могилу), лекари и лекарства не помогали. До него дошел слух об объявившейся неподалеку боговдохновенной деве, и он распорядился послать за ней. Что может быть более естественно для того {80} времени? Жанна рассказала Карлу о своем замысле, просила помощи, но ничто, кроме собственного здоровья, того не интересовало. «Герцог Лотарингский приказал, чтобы ее к нему привели, — сказано в протоколе второго публичного допроса Жанны в Руане, — она отправилась туда и сказала, что хочет идти во Францию. Герцог расспрашивал ее, как ему восстановить свое здоровье, но она ему ответила, что ничего об этом не знает. О своей поездке (во Францию) она говорила мало; однако же сказала герцогу, чтобы он дал ей своего сына и людей, которые проводят ее во Францию, и она будет молить бога об его здоровье» (Т, I, 49). Сыном герцога Жанна называла его зятя, Рене Анжуйского.
Некоторые подробности разговора Жанны с Карлом Лотарингским сообщила на процессе реабилитация Маргарита Ла Турульд, вдова королевского советника Рено де Булинье. В ее доме в Бурже Жанна провела осенью 1429 г., после коронационного похода, около трех недель. Маргарита сблизилась со своей почетной гостьей, и та ей о многом рассказывала. Зашла у них речь и о визите Жанны к герцогу Лотарингскому. По словам Маргариты, герцог позвал к себе Жанну потому, что был болен, а Жанна заявила ему, что он не выздоровеет до тех пор, «пока не исправится» и не воссоединится со своей добродетельной супругой (D, I, 378). Скандальное поведение герцога, открыто сожительствовавшего с некоей Ализон Дюмей, ни для кого не было секретом, а зная характер Жанны и ее отношение к подобным вещам, можно не сомневаться, что она выложила ему все напрямик.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии