1612 год - Руслан Скрынников Страница 15
1612 год - Руслан Скрынников читать онлайн бесплатно
Может быть, мальчики солгали в глаза царице? Может быть, они сочинили историю о болезни царевича в угоду Шуйскому, не убоявшись гнева своей государыни? Такое предположение начисто опровергается показаниями взрослых свидетелей.
Трое видных служителей царицына двора — подключники Ларионов, Иванов и Гнидин — показали следующее: когда царица села обедать, они стояли «в верху за поставцом, ажно деи бежит в верх жилец Петрушка Колобов, а говорит: тешился деи царевич с нами на дворе в тычку ножом и пришла деи на него немочь падучая… да в ту пору, как ево било, покололся ножом, сам и оттого и умер».
Петрушка Колобов был старшим из мальчиков, игравших с царевичем. Перед Шуйским он держал ответ за всех своих товарищей. Колобов лишь повторил перед следственной комиссией то, что сказал дворовым служителям через несколько минут после гибели Дмитрия.
Показания Петрушки Колобова и его товарищей подтвердили взрослые, приглядывавшие за игравшими мальчиками.
Может быть, угличский «обыск» все же был хитроумной подделкой? «Во всяком случае версия о «самозаклании» царевича могла быть измышлена сразу после убийства Дмитрия с целью самосохранения лиц, находившихся во дворе вместе с ним» (А. А. Зимин).
О каком самосохранении могли думать дети, игравшие с Дмитрием, или же кормилица? Слова кормилицы Арины Тучковой отличались удивительной искренностью. В присутствии царицы и Шуйского она назвала себя виновницей несчастья: «она того не уберегла, как пришла на царевича болезнь черная… и он ножом покололся…» Признание подобного рода таило в себе угрозу. За провинность, повлекшую гибель члена царской семьи, полагалась казнь. Но кормилица не думала об этом. Она искренне жалела вскормленного ею ребенка.
Для опровержения данных угличских следственных материалов нужны серьезные основания, а их нет.
Никак не менее шести человек, стоявших подле царевича на дворе, видели своими глазами его гибель. Позже перед комиссией предстал восьмой очевидец. Но он нашелся не сразу.
Допрашивая приказного Протопопова, комиссия установила, что он впервые услышал о смерти Дмитрия во всех подробностях от ключника Тулубеева. Призванный к ответу, Тулубеев сослался на стряпчего Юдина. Им устроили очную ставку, которая окончательно прояснила дело.
В полдень 15 мая Юдин стоял в верхних покоях «у поставца» и смотрел через окно во внутренний дворик. Несчастье произошло у него на глазах. По словам Юдина, царевич играл во дворе в тычку и накололся на нож, «а он (Юдин. — Р.С.) …то видел».
Стряпчий поделился увиденным с приятелями. Но он знал, что царица толковала об убийстве, и счел благоразумным уклониться отдачи показаний перед следственной комиссией. В конце концов свидетеля обнаружили, правда, случайно.
Царевич поранил себе горло, играя в тычку со сверстниками. Ножичек не однажды оказывался в его руке при эпилептических припадках. Где-то в марте месяце, показала Битяговская, «царевича изымал в комнате тот же недуг и он… мать свою царицу тогда сваею поколол». Об этом припадке, во время которого Дмитрий «поколол сваею матерь свою царицу Марью», вспомнила и мамка Волохова.
Можно ли упрекнуть Василия Шуйского и членов его комиссии за то, что они не смогли отыскать главную улику — злополучный ножичек, которым покололся Дмитрий? Вряд ли.
Трудно усомниться в том, что Нагие, сфабриковав подложные улики, постарались уничтожить подлинную. Детская игрушка — ножичек царевича — очень мало напоминала орудие убийства, и Нагие подменили ее боевым оружием — «ногайским» ножом. Длинные окровавленные ножи, подброшенные в ров, окончательно должны были убедить следователей в том, что под окнами дворца орудовала шайка заправских убийц.
Следователи допрашивали главных свидетелей перед царицей, которая могла опротестовать любое ложное или путаное показание. Однако следствие нарисовало столь полную и достоверную картину, что Нагой пришлось повиниться. Вдова обратилась к помощнику Шуйского — митрополиту Геласию со смиренной просьбой заступиться перед царем за «бедных червей» Михаила «с братею». «Как Михаила Битяговского с сыном и жилцов побили, — сказала царица «с великим прошением», — и то дело учинилось грешное, виноватое». Мария Нагая признала, что расправа над Битяговскими была делом преступным и беззаконным, и больше не настаивала на том, что дьяк и жильцы были убийцами ее сына.
Часто говорят и пишут, что показания о нечаянном самоубийстве Дмитрия были получены посредством угроз и насилия. Нагих заточили в тюрьму, вдову-царицу — в монастырь. В Угличе пролилась кровь многих людей.
Факт жестоких преследований угличан засвидетельствован многими источниками. Но эти гонения, как удается установить, имели место не в дни работы комиссии Шуйского, а несколько месяцев спустя. Комиссия не преследовала свидетелей. Исключение составил случай, точно зафиксированный в следственных материалах. «У распросу на дворе перед князем Васильем» слуга Битяговского «изымал» царицына конюха и обвинил его в краже вещей дьяка. Обвинения подтвердились, и конюха с его сыном взяли под стражу. Тем и кончились репрессии против угличан в дни следствия.
Боярин Шуйский хотел вернуться в Москву к Троице, которую праздновали 23 мая. Ему понадобилось несколько дней для проведения сложного расследования. Но в столице комиссию заставили ждать десять дней, прежде чем позволили доложить о результатах расследования царю и духовенству.
Промедление казалось необъяснимым. Смерть Дмитрия произвела в Москве сильное впечатление. Повсюду тайно шептались, что виноваты во всем Годуновы. Слабоумный царь был испуган. При дворе ждали смуты и беспорядков в столице. Борису надо было как можно скорее рассеять слухи. Чем же объяснялось промедление с обнародованием выводов комиссии?
Московские власти были встревожены угличскими событиями. Боялись, как бы беспорядки не распространились на Москву.
В последних числах мая в столице произошли крупные пожары. Тысячи москвичей остались без крова. Бедствие в любой момент грозило вылиться в бунт. Нагие постарались обратить негодование народа против Бориса. Они сеяли слухи о том, что Годуновы повинны не только в убийстве царского сына, но и в злодейском поджоге Москвы. Эти слухи распространились по всей России и проникли за рубеж. Царские дипломаты, отправленные в Литву, вынуждены были выступить с официальным заявлением. Они категорически опровергли молву о том, что Москву «зажгли Годуновых люди»: это «нехто вор, бездельник затеев, сказал напрасно, Годуновы бояре именитые, великие».
Правительство провело спешное расследование причин московских пожаров и уже в конце мая обвинило Афанасия Нагова в намерении сжечь Москву и вызвать беспорядки. Боярский суд произвел допрос нескольких десятков поджигателей — преимущественно боярских холопов. Их показания позволили Годунову обвинить Нагих в поджоге столицы.
2 июня в Кремле собрались высшие духовные чины государства, и дьяк Щелкалов прочел им полный текст угличского «обыска». Как и во всех делах, касавшихся царской семьи, в угличском деле высшим судьей стала церковь. Устами патриарха Иова церковь выразила полное согласие с выводами Василия Шуйского и его комиссии о нечаянной смерти царевича, мимоходом упомянув, что «царевичю Дмитрию смерть учинилась Божьим судом». Значительно больше внимания патриарх уделил «измене» Нагих, которые вместе с угличскими мужиками побили «напрасно» государевых приказных людей, стоявших «за правду». Мятеж в Угличе — «то дело земское градцкое», и его следует передать целиком на государеву волю: «все в его царской руке: и казнь и опала и милость».
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии